Китайско-тибетская (она же сино-тибетская) семья
занимает второе место в мире по числу говорящих после индоевропейской.
Около 300 китайско-тибетских языков распространены в Восточной и Южной Азии.
Общее число говорящих на них оценивается в 1,2 млрд человек, в т.ч. на
китайском - 1 млрд.
Китайско-тибетские языки подразделяются на китайскую ветвь,
состоящую из китайского и дунганского языков, и тибето-бирманскую ветвь (все остальные языки).
Китайский язык фактически представляет собой группу
диалектов, разошедшихся настолько сильно, что если бы не наличие в Китае наддиалектной письменной нормы и единой государственности,
то их следовало бы считать самостоятельными языками. Дунганский, распространенный помимо КНР
в Киргизии и Казахстане, является единственным китайским
"диалектом", за которым признан статус отдельного языка.
Наряду с этими 2 ветвями в составе семьи выделяют
самостоятельную каренскую группу. Лоло-бирманская группа – наиболее изученная в тибето-бирманской ветви,
для нее имеются реконструкции праязыка (Дж. Матисофф). Языки этой группы распространены в основном в Мьянме
и на юге Китая, несколько языков – также в Лаосе, Таиланде и Вьетнаме. В лоло-бирманскую группу помимо бирманского входят
относительно крупные языки: хани в китайской провинции Юньнань
и соседних странах (численность «официальной национальности» 1,3 млн человек; число говорящих на
собственно хани меньше); близкородственный предыдущему язык акха (400.000 человек в том же районе);
распространенные на стыке КНР, Мьянмы и Таиланда языки лаху (имеет 2 сильно различающихся диалекта:
диалект «черных лаху» – 600.000 носителей, и «желтых лаху» – 15.000) и лису
(численность которого оценивается в 700.000).
Группа бодо-гаро включает около десятка
языков, распространенных на востоке Индии и в Бангладеш, в частности собственно языки бодо (1 млн говорящих) и
гаро (700.000). Для бодо-гаро имеется реконструкция фонетики праязыка, опубликованная в 1959 г. Р. Берлингом.
Группа куки-чин (около 40 языков), в основном в Индии и Бирме, в которую входят языки мейтхей,
или манипури (выполняет роль лингва франка и на нем говорит 1,3 млн
человек практически во всех штатах на востоке Индии), лушей (не менее полумиллиона
человек на востоке Индии и отчасти в Мьянме) и ронг, или лепча (70.000,
в основном в Индии и Бутане; иногда выделяется в отдельную группу).
Генетически распределены между этими 2 группами языки народов нага, живущих на северо-востоке
Индии (штаты Нагаленд, Манипур, Мизорам, Ассам, союзная территория Аруначал-Прадеш) и
в соседних районах Мьянмы. Южные нага (около 15 племен, каждое
со своим языком: крупнейшие – ангами, лхота (он же лотха), сема, ренгма) говорят на языках, близких
куки-чин, а примерно столько же племен на севере этого района – на т.н.
языках коньяк (крупнейшие – ао и собственно коньяк, каждый насчитывает порядка 100.000 носителей). Языки куки-чин объединяются с языками южных нага в группу нага-куки<-чин>,
а языки бодо-гаро с языками коньяк – в группу коньяк-бодо-гаро. Последняя иногда объединяется с качинской
группой, в которую входит один качинский язык, он же цзинпо (700.000 говорящих в
Мьянме и КНР), в барическую подветвь.
Наиболее противоречивы имеющиеся классификации языков северо-западной части тибето-бирманского ареала –
тибето-гималайских, распространенных на севере Индии, в Непале, Бутане и КНР (в Тибете). Иногда их
объединяют под названием бодских (Bodic – от самоназвания Тибета). Здесь выделяется тибетская группа, в которую
входит около 30 языков, в т.ч. собственно тибетский с рядом близкородственных ему языков (по другим трактовкам –
диалектов), носители которых официально включаются в «тибетскую национальность»; амдо (800.000
человек в автономных образованиях провинций Цинхай, Ганьсу и Сычуань;
иногда этот язык рассматривают как архаичный тибетский диалект);
хорошо известный по причинам экстралингвистического характера
шерпский язык (40.000 человек); язык ладакхи (100.000 человек в индийском штате Джамму и Кашмир) и др.
В эту группу, естественно, включается и классический тибетский язык.
Выделяются также группа гурунг (в Непале), в
которую входят довольно крупные языки гурунг (2 сильно различающихся диалекта, 200.000
человек) и таманг (4 сильно различающихся диалекта, 1 млн человек: на таманг говорят
гуркхи, известные своей службой в британской армии); несколько «гималайских» групп с довольно большим
числом входящих в них языков, среди которых наиболее значителен невари (800.000
человек в Непале); а также ряд более мелких групп.
Помимо перечисленных живых языков хорошо известен
входивший в тибето-бирманскую ветвь тангутский язык, бывший официальным языком государства
Си Ся (X–XIII вв.), уничтоженного монгольскими завоевателями. Язык был реконструирован
в результате дешифровки памятников, обнаруженных экспедицией П.К. Козлова в мертвом городе
Хара-Хото в 1908–09 гг. В текстах VI–XII в. сохранился ныне мертвый язык пью в Мьянме.
В состав китайско-тибетской семьи довольно долго
включали тайские языки и языки мяо-яо;
дискуссионным остается вопрос о принадлежности к данной семье языка бай, или миньцзя,
в китайской провинции Юньнань (900.000 говорящих из 1,6 млн этнических бай; китайские
заимствования в словаре этого языка доходят до 70%).
Китайский представляет собой фактически эталонный слоговой
изолирующий язык. Слог в языках такого типа является основной фонетической единицей,
строение которой подчиняется строгим закономерностям: в начале слога следует шумный согласный,
затем сонант, промежуточный и основной гласные и конечный согласный, причем все элементы, кроме
основного согласного, факультативны. Число возможных конечных согласных меньше числа начальных,
а в ряде языков вообще допускаются только открытые слоги. Во многих языках имеется несколько смыслоразличительных тонов.
Всегда ли и все ли китайско-тибетские языки были устроены так – неясно. Данные тибетского языка,
для которого с VII в. имеется слоговая письменность, в принципе способная к точной передаче звукового состава слова,
заставляют подозревать, что по крайней мере в этом языке на момент создания письменности структура слога была
существенно более сложной. Если предположить, что все знаки тибетского письма использовались для обозначения
звуков (аргументы в пользу такой точки зрения имеются, в частности данные языка амдо), то приходится считать, что
в тибетском имелись многочисленные структуры типа brgyad "девять" или bslabs "он изучал науки".
Впоследствии начальные и конечный сочетания согласных сильно упростились, а
репертуар гласных расширился и появились тоны. Типологически это похоже на то, что имело место в истории
английского
или французского языка, где тоже велика дистанция между орфографией и произношением, а гласных фонем
значительно больше, чем обозначающих их специальных букв. В некотором отношении (конкретный способ влияния
плавных r и l на предшествующий гласный) в тибетском налицо даже материальное сходство с процессами, имевшими
место в истории английского языка.
Морфема, а часто и слово, в «идеальном» китайско-тибетском языке обычно равна слогу. Словоизменения
(склонения, спряжения) нет, а для выражения синтаксических отношений используются служебные слова
и порядок следования слов в составе словосочетания и предложения. Классы слов (части речи) выделяются
исключительно на синтаксических основаниях.
При этом широко распространена конверсия. Служебные морфемы чаще бывают постпозитивными и могут
оформлять не только слова, но и словосочетания.
Реально многие китайско-тибетские языки от этого эталона в той или иной
степени отличаются - в них наблюдаются элементы словоизменения (в классическом тибетском, например,
в глаголе различалось несколько основ, для образования которых использовались неслоговые и поэтому заведомо
входившие в состав слога-основы префиксы и суффиксы).
Синтаксис китайско-тибетских языков достаточно разнообразен. Многим из них присуще построение предложения
не в соответствии со структурой «подлежащее – сказуемое», а в соответствии со структурой «топик – комментарий»
(«тема – рема»): слово, занимающее в предложении синтаксически выделенную первую позицию, может
находится в совершенно различных смысловых (т.н. ролевых: производитель действия, адресат,
претерпевающий и т.д.) отношениях к глаголу-сказуемому; важно, что это слово называет предмет речи и тем
ограничивает сферу применимости того, что будет сказано дальше. В русском это конструкции с «именительным темы»
типа Универмаг «Москва» я доеду? (вместо нормативного Я доеду до универмага «Москва»?), являющиеся
принадлежностью разговорной речи; в китайско-тибетских языках (по крайней мере в некоторых: китайском,
лису, лаху – так называемые «языки с выдвижением топика») такие конструкции являются нормой.
Письменность на китайском языке (иероглифическая) используется с XIV–XIII вв. до н.э.
Для тангутского языка с 1036 года использовалась также иероглифическая письменность (самый ранний памятник – 1094 г.).
Для тибетского языка с VII в., для бирманского с XI в. используются слоговые письменности индийского происхождения,
в свою очередь послужившие основой для ряда других письменностей, в частности письменности ронг, известной с
конца XVII в. С XII в. известно письмо невари; в прошлом существовала письменность на мейтхей. Для дунганского
используется алфавит на основе кириллицы.
Подробнее см. в энциклопедии
"Кругосвет" и в Лингвистическом энциклопедическом словаре.
