Прусский язык относится к балтийской
группе (западная подгруппа) индоевропейской семьи, являясь единственным представителем подгруппы,
дошедшим до нас
в форме письменных памятников.
Иногда в немецкой и английской традициях прусский язык называют древнепрусским, чтобы отличить
его от прусских говоров немецкого языка.
По-прусски говорили
на юго-востоке Прибалтики – в Восточной Пруссии, к востоку от Вислы.
В момент его письменной
фиксации (XV - XVI вв.) граница распространения прусского языка проходила на западе по реке Висле, на востоке
(согласно Р.
Траутману) в районе городов Лабиау (ныне Полесск) и Велау (Знаменск); южная граница не
совсем ясна; границей на севере было Балтийское море.
В I тысячелетии н.э. область распространения прусского языка, видимо, была обширнее. См.
историю пруссов.
Имеются свидетельства о том, что последний носитель прусского языка умер в 1677 г. или в начале XVIII в.
Потомки пруссов перешли на немецкий.
По другим данным,
последний знаток прусского языка умер в начале 1980-х гг. на Куршской косе (Калиниградская область). Сейчас
патриотическая молодежь Калининграда (он же Кёнигсберг, он же Караляучюс, он же Кролевец - древнее славянское
название
города) предлагает ввести в обиход жаргон на основе прусского языка. Памятники: Эльбингский (Эльблонгский) немецко-прусский
словарь (содержит 802 слова, около
1400 г.); прусско-немецкий словарик Симона Грунау
(ок.100 слов, между 1517 и 1526 гг.); 3 катехизиса на
прусском языке (переводы с немецкого, напечатанные в Кёнигсберге в 1545 и 1561 гг.; 3-й, т.н. Энхиридион,
является самым обширным прусским текстом); отдельные
фразы и слова, сохраненные в описаниях
пруссов; прусская стихотворная надпись (2
строки, середина XIV в.).
Помимо памятников сведения о прусском языке поставляют
топонимия и антропонимия, отчасти прусские заимствования в прусских говорах немецкого языка и
в некоторых
диалектах польского и литовского. Все памятники отражают
результаты сильного немецкого и более раннего
польского влияния, а сам прусский язык предстает в
значительно изменившемся виде.
В частности,
постепенно упрощалась грамматическая система (например, сокращалось количество падежей), заимствованная
лексика частично вытеснила исконную. Однако имеющихся скудных свидетельств о прусском языке недостаточно
для корректных выводов о состоянии этого языка в XVI в. Невозможно решить, что в этих текстах передает
фонетический строй прусского языка, а что является
орфографической условностью: ясно, что приспособление немецкой орфографии к прусской фонетике шло непросто и
посему было непоследовательным; возможно также, что часть текстов записана немецкоговорящими людьми,
воспринимавшими прусскую фонетику через призму немецкой звуковой системы. Например, в текстах
не различаются звуки [s] и [z] – вероятно, авторы текстов просто не знали, как различить
их средствами немецкой орфографии.
Выделяют 2 диалекта: помезанский
(более западный, о нем можно судить по
Эльбингскому словарю) и самландский,
или самбийский (более восточный, на
котором написаны катехизисы).
Помезанский диалект отличается переходом [a]>[o] после губных и
заднеязычных, переходом [a:]->[o:], переходом *iau->[eu], *tl->cl, появлением протетического w перед начальными [o:]
и [u]. Для языка катехизисов характерен переход [e:]->[i:] и дифтонгизация [i:] и [u:]. В морфологии отличительными чертами
помезанского диалекта являются сохранение наряду с мужским и женским среднего рода и окончание -is в именительном падеже мужского рода
существительных a-склонения (в отличие от -as в диалекте катехизисов).
Для фонетики характерны противопоставление гласных по долготе/краткости,
относительно простая система согласных, свободное ударение, фонологически значимое
противопоставление интонаций, тенденция к смягчению и
лабиализации согласных, к смешению шипящих со свистящими, к дифтонгизации (в опр. условиях) долгих гласных.
В морфологии имя различает категории
числа, рода, падежа (именительный, родительный, дательный и винительный;
наблюдается тенденция к выработке
«общего» падежа). Глагол характеризуется категориями числа (существенно неразличение чисел в 3-м лице),
лица, времени
(настоящее, прошедшее, будущее), наклонения (индикатив, императив, возможно также оптатив и
кондиционалис), отмечены некоторые видовые характеристики. Кроме того, существуют такие глагольные
формы, как инфинитив, причастие (4 типа: активное и пассивное настоящего и прошедшего времен) и, возможно,
супин. В прусских текстах засвидетельствованы также описательные конструкции, передающие немецкие пассив,
перфект и будущее время.
О синтаксических особенностях прусского языка судить труднее из-за переводного характера памятников. В целом
язык отличается сочетанием архаизмов и
новообразований.
В лексике много
польских и немецких заимствований.
Ряд черт объединяет прусский язык с другими индоевропейскими
языками и отделяет от остальных балтийских и от славянских языков. Это окончание -as (а не
рефлексы *-a:) в родительном падеже
мужского рода (а-склонения), формант -sm- (а не -m-) в дательном падеже ед.ч. мужского и среднего рода
у местоимений, формант -man- (а не -m-)
для пассивных причастий настоящего времени.
В ряде пунктов прусский язык не разделяет литовско-латышских инноваций (отсутствующих также в
праславянском языке). Это сохранение старых дифтонгов *ai, *ei (без перехода их в части случаев в *ie, как это
произошло в литовском и латышском) и отсутствие (в диалекте катехизисов) перехода *tl, *dl->*kl, *gl. Прусский имеет
ряд сходств со славянскими языками, не разделяемых литовским и латышским: сохранение среднего рода
(в древнелитовском, судя по старым заимствованиям в прибалтийско-финские языки, также был средний род),
особенности спряжения конкретных глаголов и наличие общих слов.
