2 апреля 2006 года Шломо Громан ЮБИЛЕЙНЫЙ ВЕЧЕР ЖЕНИ ФАЙЕРМАН

Лучшие израильские книги от издательства "АХАЗ"

В понедельник, 10 апреля, в 20:00 в зале "Музеон Тель-Авив" состоится юбилейный вечер-концерт всемирно известной исполнительницы песен на идиш Жени Файерман.
В качестве девиза вечера неутомимая и неувядающая Женя выбрала переведенное на мамэ-лошн название популярной песни из репертуара Вахтанга Кикабидзе: [мАйнэ йорн из майн рАйхтум] ("Мои года - мое богатство").
Актрису поздравят: Нехама Лифшиц, Этель Ковенская, сестры Райфер, Менди Каган, Павел Кравецкий, Ализа и Миша Блехарович, Маша Мушкатина, Слава Казанцева и другие корифеи еврейской сцены, а также члены ашкелонского детского ансамбля песни на идиш "Кинор Давид" под управлением Михаэля и Фаины Лайнванд.

--------------------------------

22 августа 2005 года

Всемирно известная исполнительница песен на идиш Женя Файерман вернулась из двухмесячных гастролей по США. Актриса с большим успехом выступила в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне, Сент-Луисе, Кливленде, Балтиморе, Филадельфии и Лос-Анджелесе.
Американским зрителям актриса продемонстрировала свою новую программу [Идиш из майн вэлт] ("Идиш - это мой мир").
Женя выражает благодарность организаторам всех концертов, и в особенности Леониду Бару (Нью-Йорк), Иосиф Лахман (Бостон), Сэм Кидерман (Сент-Луис), Анна Тораковская (Балтимор), Алекс Эйдлин (Филадельфия), Лили Майзнер и Мойше Шкляру (Лос-Анджелес). Двое последних издают в Калифорнии журнал на идиш "Хэжбм" ("Счет").
В Нью-Йорке артистка встретилась с Ириной Горовец - вдовой популярного в 1950-70-е годы эстрадного певца Эмиля Горовца и делающего очень многое для увековечения памяти мужа.
Но самый теплый прием ожидал Женю Файерман в Балтиморе. Там зрители хором требовали не только петь, но и вести концерт на идиш!
Перед самым отъездом Женя записала в Израиле два компакт-диска: один посвященный творчеству Мордехая Гебиртига, другой - с песнями на идиш, посвященными Второй мировой войне. Некоторые из песен второго диска переведены на идиш с русского языка поэтами Эли Бейдером, Сарой Зингер и Ароном Вергелисом.

==================================

"Новости недели", август 2004 года

Шломо Громан

ЖЕНЯ ФАЙЕРМАН – ОГОНЕК ЕВРЕЙСКОЙ ПЕСНИ

Авторы некоторых художественных произведений дают своим героям «изобразительные» имена, отражающие их сущность. А бывает и так, что реальный человек носит фамилию, как нельзя лучше соответствующую своему характеру и роду занятий. В еврейской культуре я знаю два таких случая. Один – это кишиневский (родом из Рашкова) прозаик Ихил Шрайбман (дословно «пишущий муж», «пишущий человек»), недавно отпраздновавший свое 90-летие (до 120!) и по-прежнему регулярно публикующий свои новые миниатюры на страницах нью-йоркской газеты "Форвертс". Второй - это живущая в Рамат-Гане эстрадная певица Женя Файерман («человек-огонь»).
Женя из тех людей, с которыми «не соскучишься». Всё у нее как бы и в шутку, и всерьез. Символично, что лишь пару лет назад она узнала точное место своего рождения – а, значит, словно вновь появилась на свет.
Всю свою сознательную жизнь Женя Файерман думала (и сообщала чиновникам и журналистам), что родилась в подмосковном городке Павловский Посад, куда в послереволюционные годы перебиралось немало евреев из бывшей "черты оседлости". А недавно через дальних родственников выяснилось, что под Москву Женю привезли грудным младенцем из Каменец-Подольского, что на Украине.
И в этом, наверное, был особый знак. Почти всю жизнь Женя Файерман проводит в разъездах. За это, а также за веселый эксцентричный нрав ее прозвали «Женька-цыганка».
Со своими программами, в которые кроме еврейских входят характерные произведения почти всех народов мира, Женя объездила вдоль и поперек Северную и Южную Америку, Австралию, всю Европу. Четырежды совершила турне по странам бывшего СССР.
В Израиле Женя Файерман живет и работает более двух десятков лет. Недавно вышла видеокассета с записью избранных номеров из репертуара Жени под названием [майн Идише лид] ("Моя еврейская песня").
Куда ни приедет Женя Файерман - у нее находятся старые друзья и появляются новые. Везде у нее берут интервью, снимают телесюжеты. Причем Женя, знающая не менее десятка языков, всегда только на этом языке - принципиально! - общается с прессой. А там, если нужно, ее переведут...
В августе-сентябре 2003 года Женя демонстрировала свою новую программу [Идиш из майн вэлт] ("Идиш - это мой мир") еврейским общинам Северной Америки (Кливленд, Питтсбург, Торонто, Вашингтон, Нью-Йорк), в октябре-ноябре она выступила в нескольких еврейских центрах Парижа (библиотека имени В. Медема, центр им. Ефройкина), а в декабре дала концерт в Нюрнберге (Германия). В 2004 году в творческом расписании певицы преобладают выступления и записи в различных городах Израиля.
Вот что пишет в очерке "Блуждающая звезда Женя Файерман" журналистка нью-йоркской газеты "Еврейский мир" Лидия Ширко: "При первой нашей встрече меня в Жене привлекла ее легкость, открытость, дружелюбие. Она будто излучала некий свет. Наша дружба с Женей длится уже около десяти лет. Каждое ее появление в Нью-Йорке заканчивается долгими посиделками за полночь. Она с удовольствием вспоминает встречи со зрителями и знаменитыми актерами, у нее огромный запас трогательных и веселых историй, но о превратностях судьбы она говорит лишь под настроение. Поэтому каждый раз я узнаю какие-то новые подробности ее жизни".
А вот отзыв сотрудницы другой нью-йоркской газеты "Форвертс" Леи Мозес: "Концертные программы Жени Файерман - не просто театрализованные шоу: это настоящие спектакли, спектакли одного актера. Вернее, это целый букет маленьких спектаклей со множеством персонажей. С той же легкостью, с какой она носится по миру, Женя перевоплощается из юной девушки в озабоченного отца семейства, из маленького попрошайки - в торговку бубликами, из колоритной цыганки - в старую обнищавшую актрису".
Хотя Женя говорит и поет на многих языках - иврите, русском, польском, французском, немецком, английском, испанском, итальянском - центральное место в ее творчестве всегда занимает идиш. В ее репертуаре и народные песни, и песни на стихи выдающихся еврейских поэтов Ицика Мангера, Йосефа Паперникова, Мордехая Гебиртига, Гальперна Лейвика, Давида Гофштейна.
- В семье я была девятым по счету ребенком, - рассказывает Женя. - После меня появились на свет еще двое братьев. У нас была очень веселая, жизнерадостная семья. Отец, будучи религиозным человеком, любил, когда мы пели и танцевали. И я пропадала в Доме пионеров в танцевальном кружке. Схватив кусок хлеба, обмакнув его в подсолнечное масло и посыпав солью, я спешила на репетиции.
Там я исполняла песни и танцы едва ли не всех народов СССР, но позднее меня потянуло к еврейскому фольклору, еврейским мелодиям, которые я впитала вместе с субботними синагогальными напевами отца и с обворожительным, сочным, звонким, емким и многогранным языком идиш, с которым я не расстаюсь всю жизнь.
Родители, как сейчас принято говорить, вели семейный бизнес. Мама с папой варили дома леденцы, и отец продавал их на базаре. Старшие дети помогали... С этого жила вся семья.
Не самое сытое детство... Поэтому особо яркие детские воспоминания - наступление субботы или еврейских праздников, которые справлялись в родительском доме шумно и весело.
По субботам мама зажигала свечи, отец произносил молитву на не понятном для меня тогда языке, а многочисленная детвора радовалась ароматной хале и праздничной обстановке. Я любила Пурим - он совпадал с моим днем рождения. А день рождения каждого из нас дружно отмечала вся семья.
А затем грянула война, разметавшая нашу большую семью. Во время эвакуации я и еще две сестры потерялись. Мы оказались в Казахстане, а родители с остальными детьми - в Узбекистане. Многое пришлось пережитъ, пока родители не нашли нас.
Всех старших братьев забрали в армию - остались только девочки, маленькие мальчики, родишиеся после меня, и пожилой отец. Выжить нам помогло умение отца варить карамельки. Советская власть посчитала это "большим бизнесом" и потребовала уплаты налогов. Семья и так еле сводила концы с концами - платить было нечем. Отца арестовали, судили. Последний раз я видела его в зале суда. Печальные беспомощные глаза старого человека. Он передал нам записку. Главное, что его заботило: что будет с нами? Больше мы его не видели. Не знаю даже, где его могила.
После войны Женя с мужем Абелем - выходцем из Польши, с которым она познакомилась в эвакуации в Самарканде, - покинула «доисторическую».
Убежденный польский коммунист, Абель бежал в СССР в начале Второй мировой войны и попросил политического убежища. Убежище ему тут же предоставили, да еще с охраной - в одном из лагерей ГУЛАГа в Архангельской области, но вскоре выпустили отправили на поселение в Среднюю Азию. Там они с Женей и познакомились.
В 1946 году Женя с Абелем поженились и поехали на родину Абеля, в Ново-Родомск. Увы, розыски уцелевших членов его семьи оказались тщетными. Абель не захотел оставаться в городе, где погибла вся его семья. Уехали в Краков и... попали в эпицентр еврейских погромов.
- Думаю, все слышали о Кельцких погромах, - говорит Женя. - Мы оказались свидетелями одного из них. Поезд, в котором мы ехали, остановили бандиты и стали выводить евреев из вагонов. Нас спасло только то, что мой муж не был похож на еврея - он был блондином, а меня принимали за цыганку. Всех, кого вывели из поезда, расстреляли на наших глазах.
Женя предложила вернуться в Москву, но не тут-то было, советский паспорт у нее уже отобрали... А под сердцем она уже носила ребенка.
Решили двигаться на запад. В чешском местечке их радушно встретили и помогли отправиться дальше, в Германию. Там Женя по понятным причинам тоже рожать не хотела. Наконец добрались до Парижа (Абель вспомнил, что один из братьев отца жил в Париже), где Женю прямо с поезда отвезли в роддом.
- То, что издали казалось беженцам фатой-морганой, на поверку оказалось жизнью, полными лишений: без документов, без работы, без средств, без крова. Поселились на окраине Парижа в каморке, не было даже электричества. Об отоплении, газе и воде и говорить не приходилось. Перебивались случайными заработками. Денег не хватало даже на еду и лекарства. Родился наш первенец Лео, затем дочь Сильвия и второй наш сын Жоэль. Сейчас Жоэль - извест- ный в Париже композитор, пишет музыку к кинофильмам. Несколько песен на его музыку исполняю и я. А тогда - изнурительная работа, чужой город, никого из близких, кто бы мог поддержать.
Был даже такой момент, - Женя опустила глаза, - когда я стояла с коляской на берегу Сены, не зная, кидаться в реку вместе с детьми или одной. Все мои родственники остались в России, а я тут, среди роскошных витрин - и без средств к существованию. Подняла глаза к небу - и вдруг мне показалось, что слышу мамин голос: "Не надо. Мы еще увидимся".
- Вам довелось встретиться?
В 1959 году мама заболела. Рак. Я прилетела в Москву, пристроившись к делегации французских коммунистов. Жила в гостинице, чтобы родным не навредить. Мама понимала, что я с ней прощаюсь. Худенькая, вся иссохшая, она позвала меня и сказала: "Сядь ко мне на колени". Обняла своей худой рукой, другую руку положила на мою голову и сказала: "Готэню, защити мою девочку, дай ей немного счастья. Дай ей талант нести счастье другим". Она благословила быть Человеком. Этот завет я стараюсь выполнить.
В память о маме в репертуаре Жени почетное место заняла трогательная и величавая песня [майн мАмэс шАбэс-лихт] («Субботняя свеча моей мамы»).
- Не могу исполнять ее со сцены, у меня мороз по коже продирает от этой песни. Вижу маму среди свечей; ветер не может их погасить; мама просит у Б-га счастья для своих детей и для всего народа Израиля... Она скончалась в 1970 году в Малаховке: местные жители помнят ее, Малку Брановер, они называли ее "наша ребецн".
Мне кажется, до сих пор в душе Жени Файерман горит субботняя свеча, зажженная ее мамой...
Однако вернем наше повествование в Париж. Жизнь понемногу налаживалась, Абель начал работать, ведь его профессия не требовала особого знания языка, - портной. Почти все роскошные Женины сценические туалеты выполнены прекрасным модельером-дизайнером Абелем Файерманом.
- Абель очень тонко чувствовал музыку, был моим первым режиссером и критиком, вселял в меня веру в успех, стимулировал меня при малейшей возможности учиться вокальному и театральному искусству. Вначале поступила в музыкальную школу Сан-Плиель, где преподавали вокал, а затем занималась в знаменитой парижской музыкальной академии "Вю Колобе", где учились все известные французские певцы: Ив Монтан, Шарль Азнавур, Мирей Матье...
Женя пела в хоре, выступала с сольными номерами на французском и русском языках.
Приехавший поработать во Францию из США еврейский актер и режиссер Герман Яблоков (1903-1981) - автор песни "Папиросн" - как раз искал знающую идиш молодую актрису и взял Женю в свой театр. Ей выпала честь стать первой исполнительницей "Папиросн" - первого шлягера (в лучшем смысле слова) еврейской эстрады.
Несмотря на общемировую популярность этой песни, звучащей едва ли не в каждом ресторане с малейшим намеком на еврейство (и даже без намека), мне никогда ни от кого - кроме Жени Файерман, разумеется, - не доводилось услышать эту песню полностью, все три куплета от начала до конца, без "проглатывания" незнакомых певцу слов и прочих досадных искажений. Престижнейшие интернет-сайты на русском, английском и немецком языках, посвященные вокальному и клезмерскому искусству на идиш, приводят лишь сокращенные версии, а о качестве переводов - будь то поэтические или подстрочные - лучше не говорить вовсе. Что же останется потомкам? И вот я усаживаюсь рядом с Женей и мы записываем оригинальный текст "Папиросн" слово за словом.
В русской транскрипции и в дословном переводе на русский песня выглядит так.

Затем режиссер Яков Ротбойм приглашает молодую актрису на роль Бейлки в шолом-алейхемовском спектакле "200.000" и на роль Миреле в пьесе Аврома Гольдфадена "Сон". В итоге она стала примой театра, сыграла практически все роли молоденьких героинь классического еврейского репертуара.
Порой сказывалось отсутствие специального образования (после освобождения Ростова-на-Дону там открыли кинотеатральный техникум, и Женя туда поступила, но арест отца и нужда вынудили оставить занятия), и ей пришлось учиться профессионально петь, танцевать, двигаться на сцене. Чтобы заработать на уроки актерского мастерства (которым Женя владела лишь чисто интуитивно), Женя стала выступать в ресторане "Распутин". Там ей довелось работать с замечательными профессионалами, у которых она многому научилась. Легендарный исполнитель цыганских романсов Алеша Димитриевич, скрипач-виртуоз Поль Тоскано, оперные певцы Саша Розанов и Борис Поляков - вот какие у нее были коллеги! Женя Файерман познакомилась здесь со звездами театра и кино, поэтами, музыкантами, писателями. Достаточно назвать лишь несколько имен: Жан Маре, Робер Оссеин, Юл Бриннер, Евгений Евтушенко.
- Кроме русских эмигрантов, многие французы любили посещать этот ресторан. Я выступала с цыганским репертуаром, пела русские, французские, итальянские песни. Здесь произошло множество знаменательных встреч. Выделю знакомство с Рудольфом Нуриевым. Когда он бывал в Париже, он всегда посещал наш ресторан. В традицию вошли долгие беседы в перерыве между моими выступлениями. Он остался на Западе без гроша за душой, но прошли годы - и его слава превзошла славу самых известных в мире звезд. Но он по-прежнему оставался милым, добрым, воспитанным человеком. Сюда любил приходить послушать мои песни. Приходил Жан Марэ - его любимой песней был романс "Отвори потихоньку калитку". Мы были дружны с актером Робером Оссеином. С ним мы говорили по-русски: его отец из России. Всех не упомнишь, с кем приходилось встречаться, общаться, дружить за 35-летний парижский период нашей жизни.
- Итак, в Париже произошло становление Вас как актрисы и певицы. И вдруг вы все бросаете и уезжаете в Израиль.
- Да, Париж - это особая страница моей жизни, это особый город, неповторимая атмосфера. Может быть, я бы никогда его и не покинула. Но к тому времени моя дочь впервые поехала в Израиль. Там осталась в киббуце, где пробыла около восьми лет. Старший сын Лео, электронщик, работал на телевидении. В каком-то разговоре один из сотрудников ему сказал "вы, евреи!" и т.п. Он заявил, что оставаться в антисемитской стране не намерен. Сейчас он в Израиле, работает в крупной электронной компании. Двое наших детей оказались в Израиле, а мы с мужем, как нитка за иголкой, потянулись за ними. Дочь потом вернулась во Францию, где счастливо живет с семьей. Она косметолог. Ну, а мы остались в Израиле. Для певца, актера не существует границ - и я, живя в Земле обетованной, объездила весь мир.
Второй сын Жени Файерман, Жоэль, стал музыкантом, композитором - работал с известными французскими певцами, начал писать музыку для фильмов о природе. В репертуаре Жени есть несколько песен на его музыку. Недаром она в свое время урывала от семейного бюджета каждый день по несколько франков, чтобы водить его к учителю музыки.
Итак, дети устроены. И Женя пускается в новое плавание. Режиссер Залман Колесников познакомил ее с комиком из Аргентины Йослом Гримингером. Он искал партнершу для гастролей по всему миру. Женя оказалась именно тем человеком, кто был ему нужен. Где только ни побывала Женя, работая с Гримингером!.. Пока не оборвалась жизнь актера - прямо на сцене, в скетче, где он играл пациента, пришедшего к врачу. Любой актер, наверное, хотел бы уйти из жизни именно так.
Вскоре Жене пришлось вынести еще более сильный удар: не стало Абеля.
- После войны нашелся его брат, который воевал в Советской Армии, был множество раз ранен. Побывал он и в плену, бежал - и снова воевал. Однажды они захватили в плен группу немецких солдат и всех их расстреляли. Его психика не выдержала ужасов войны. Мы уже жили в Израиле, когда вдруг раздался звонок из Парижа. Сообщили, что брат застрелил свою 28-летнюю дочь, а затем жену и себя. Абель в тот же день вылетел на похороны. Через неделю после возвращения у него произошел обширный инфаркт, его прооперировали, а через месяц его не стало. У меня осталась только сцена...
Последние выступления в США давались Жене тяжелее, чем прежде. Психологически давила обстановка на исторической родине. Каждое сообщение о теракте – как нож в сердце.
- Театральные номера с характерными персонажами я отодвигаю к концу представления, а первая его часть посвящена Израилю, я пою на иврите. Моя любимая песня - о Стене Плача. Она сложена из камня, но ведь в камни могут превратиться сердца, и камни могут чувствовать боль сердец. У Стены стоят девушка, потерявшая любимого, солдат, единственный оставшийся в живых из своего отряда, мать, одетая в черное, которой кажется, что свечи в Стене - ясные глаза ее сына..."
В Париже и других городах Франции, рассказывает Женя, в последние годы все активнее изучают идиш. На курсах, в университете... Некоторые из учащихся почти не знакомы с еврейской культурой и традицией, но им нравится звучание языка идиш, они слышат в нем что-то генетически родное - и посредством мамэ-лошн возвращаются к корням.
- А в Америке, - спешит поделиться своей радостью актриса, - молодые уже составляют преобладающую часть моей публики! Летом для молодых любителей идиш в США устраиваются специальные лагеря (я называю их "детские садики"). Нет, я имею в виду не говорящих на идиш ультраортодоксов, которых тоже становится всё больше, а вполне светских людей!
Повсюду наши соплеменники живо интересуются обстановкой в Израиле: «Мы с вами!» А Женя Файерман для них – посол еврейского государства и еврейской песни.
Несколько лет назад в Москве к Жене за кулисы пришла незнакомая женщина и передала письмо. После обычных слов похвалы певице она написала: "Мне хочется сравнить Вас с героями Шолом-Алейхема - блуждающими звездами. Так же, как они, вы несете людям еврейское искусство, столь необходимое всем нам".
Среди зрителей Жени Файерман - не только евреи. Однажды в Виннице после концерта на сцену поднялась старенькая женщина в украинской косыночке и по-украински сказала: "Дочка, я не поняла многих песен, которые ты пела, но ты так разбередила мою душу, напомнила мне о моей маме, о моем детстве. Спасибо тебе!" - и протянула скромный букетик цветов. "А завтра, - сказала она, - я пойду в церковь и зажгу свечку, и помолюсь за тебя, чтобы ты много лет могла нести нам свои песни".
- Что вы чувствуете, приезжая теперь в СНГ?
- Тепло отчего дома, бескорыстную детскую дружбу... В 1991 году я впервые приехала туда на гастроли. Проехала от Кишинева до Биробиджана. Это был не просто теплый прием, это была встреча с родными и близкими людьми. На сцене я никогда не фальшивлю. Живу жизнью моих героев и оголенными нервами воспринимаю своего зрителя.
В Москву я прилетела по приглашению на фестиваль еврейской песни. Кремлевский Дворец съездов, стадион "Динамо", Театр эстрады, благотворительный концерт в доме инвалидов. Когда я впервые вышла на сцену Кремлевского дворца, я не могла унять волнение, хотя до этого выступала на самых известных сценах многих стран. В голосе моем чувствовались слезы. Я сказала: "Дорогие друзья! Приветствую вас от имени народа Израиля. Мы с вами дожили до того времени, когда вы можете приехать к нам, а мы - к вам!" - и начинаю петь "Ам Исраэль хай!" ("Народ Израиля жив!")
Последний аккорд песни. В зале гробовое молчание - и вдруг задрожали стены. Это были не аплодисменты, это был рев стихии, ураган. Я стояла потрясенная и уже не сдерживала своих слез. На сцену полетели цветы. Вначале попыталась их собрать, а затем просто стояла на "ковре" из букетов.
После одного из выступлений к сцене подошла женщина. Я наклонилась, чтобы ее услышать, но она молча сняла кольцо и надела мне на палец. Не зная, как поблагодарить ее за порыв души, я протянула ей букет цветов. Вернувшись в Израиль, я получила письмо. В нем моя слушательница написала, что на следующий день она посетила могилу Сиди Таль и от моего имени положила цветы у надгробия. Это колечко всегда со мной, как самый дорогой талисман.
- Вы были знакомы с Сиди Таль? Честно говоря, впервые побывав на Вашем концерте, я вспомнил именно эту великую еврейскую актрису...
- Да, это моя любимая певица. Помните ее песенку "Пинтэлэ" ("Изюминка")? В ней рассказывается о судьбе девушки, владеющей этой изюминкой. Благодаря изюминке она испытала много счастливых минут в жизни, многие ее любили. Мне кажется, что и я овладела этой "пинтэлэ" в актерской профессии.
Если я пою песню умирающей мамы - мое тело мертвеет. Я чувствую холод, как будто меня обложили льдом, и я знаю, этот холод ощущают и мои зрители. Разъезжаю по миру, пою свои песни - и неважно, понимают язык люди или нет, но они чувствуют их душой.
- Кому из коллег Вы симпатизируете помимо Сиди?
- Не буду особо оригинальна, если скажу, что очень люблю французскую вокальную школу. Эдит Пиаф, Ив Монтан - мои кумиры. Я исполняю многие песни из их репертуара.
- Как насчет современной российской эстрады?
- Я обожаю Аллу Пугачеву как человека, как певицу. Мы с ней хорошо знакомы. Единственное, что я не разделяю - ее наряды на сцене. Вероятно, ей не повезло, как повезло мне, ее муж - не модельер... Для меня Пугачева - леди в жизни, и жаль, что ее сценический имидж этому не соответствует. Еще я очень хорошо отношусь к Ларисе Долиной - это действительно талантливая, самобытная актриса.
- Давайте заглянем в будущее. Как вернуть языку идиш его былое величие? Как сделать так, чтобы на нем охотно заговорили широкие массы молодых евреев?
- В 1999 году я гастролировала в Австралии. Журналист мельбурнской русскоязычной газеты "Горизонт" Илья Буркун (недавно издавший книгу "Мельбурнские встречи", в которую включен и очерк обо мне) рассказал мне, что французские студенты во время одной из забастовок выбросили лозунг: "Будьте реалистами, всегда требуйте невозможного!" Думаю, надо взять его на вооружение! Ну, а если конкретнее - сейчас я готовлю новую программу на идиш с участием детей. Моя подруга - поэтесса и композитор Сара Зингер - открывает студию, надеясь обучать детей языку через песни. Есть на израильской - и не только - эстраде относительно молодые и просто молодые голоса. Пятидесяти-, сорока-, тридцати-, даже двадцатилетние вокалисты... Называть имен не буду, чтобы не обидеть остальных. Не все исполнители одного уровня, но интерес к идиш и желание совершенствоваться, бесспорно, есть.
Черная накидка на голове. Женя исполняет песню-предупреждение Мордехая Гебиртига (1877-1942) о грядущей беде, которая обрушится на местечко – [с'брэнт] ("Горит"). Когда в зале зажигается свет, многие зрители вытирают наворачивающиеся слезы.
Эта песня cложена в 1930-х годах, перед самым Холокостом. А звучит так, будто написана сегодня. Дай Б-г нам не повторить ошибки того поколения...

форумы
к оглавлению "Живого идиша"
тематический каталог
на главную
напишите Ш. Громану